- Сообщения
- 3.955
- Реакции
- 4.709
Лютый антисемитизм Махно это один из многочисленных мифов советской пропаганды. Нестор Иванович был человеком образованным и передовым во всех отношениях, а большевики просто не могли простить ему выдающихся военных побед и искренней народной любви.
Принимая людей в свой отряд, Нестор Махно не ставил национальность во главу угла и довольно часто принимал к себе в отряд людей с фамилиями и на –штейн, –берг, –ман и –баум.
Более того, человек по фамилии Коган некоторое время был кем-то вроде заместителя батьки по военным вопросам, но в конечном счете, попал под пулю в бою и был зарублен деникинцами прямо полевом в лазарете.
Эпичный персонаж по имени Лёвка Задов, будущий сотрудник ЧК, был начальником махновской контрразведки, а барышня по имени Елена Келлер заведовала при нем вопросами культуры.
Так что Махно, несмотря на свою репутацию погромщика, в этом смысле проявлял чудеса толерантности. А вот, кого он действительно не любил, так это дворян, белых, попов и буржуев, независимо от их национальности.
Впрочем, политически сознательные буржуи при Махно имели шанс выжить и даже процветать.
В отличие от жителей великорусских губерний, большинство из которых знало евреев только по Библии, Нестор Иванович, как украинец, был с ними прекрасно знаком. Но в то время и в том месте отношение к ним было крайне негативным. Погромы начались еще до Первой мировой и Гражданской войны и были практически легализованы правительством.
Но Махно, вероятно, проникся симпатией к еврейским земельным колонистам, которые так же, как и украинцы, осваивали Новороссию. Кроме того, на него оказали огромное влияние анархисты Кропоткина, у которых он учился в царской тюрьме.
Вероятнее всего, по совокупности многих причин глава Крестьянской республики был решительно настроен против антисемитизма.
Евреи изначально на равных принимались в его революционную армию. При этом они, как это видно по нескольким приведенным примерам, нередко достигали там высоких должностей.
Махно в то время был влиятельной военно-политической фигурой, его знали в мире, у него брали интервью корреспонденты «Таймс» и «Вашингтон пост», и для него было важно выглядеть в глазах общественности цивилизованным политиком, непохожим на русских большевиков.
Поэтому в войсках была сформирована отдельная еврейская рота, судьба которой, правда, оказалась трагичной. Рота защищала Гуляй-Поле от казаков генерала Шкуро и целиком полегла в бою. А вообще, за несколько лет войны ее состав обновился трижды.
Справедливости ради следует признать, что бойцы повстанческой армии несколько раз все же становились участниками погромов. Но их командир Нестор Махно умел карать за своеволие без жалости и колебаний, и все они за это были сурово наказаны, а некоторые даже расстреляны.
Более того, однажды Махно при всех собственноручно застрелил бойца, который написал на тачанке лозунг «Бей жидов!».
Русский еврей Самуил Шварцбурд в годы Первой мировой стал бойцом французского иностранного легиона, воевал с немцами, отличился в битве на Сомме.
После начала Гражданской он вернулся в Россию и сражался в бригаде Котовского.
Как и многие анархисты, он был вынужден эмигрировать после войны и во Франции стал близким приятелем своего единомышленника Нестора Махно.
Перед тем, как отправиться стрелять в Петлюру, Шварцбурд обсудил этот вопрос со своим товарищем.
Нестор Иванович постарался убедить его отказаться от этой затеи – Петлюра никогда не санкционировал погромы, а 75 процентов военврачей его армии были евреями.
Шварцбурд тогда не послушал товарища, и Петлюра был застрелен. Но, несмотря на это, Махно дружбу с соратником не прекратил и очень способствовал тому, что французский суд оправдал убийцу и тот смог спешно выехать за границу.
